БРАТЬЯ-БЛЮЗ
Тиму… и любимому городу Питеру…
Пожалуйста, вернись ко мне,
пока я считаю до пятидесяти!..
Один… два… три…
З.Кинг "9 с половиной недель"
…Один… два… три… - ты так стараешься ступать тихо… Но я все равно угадываю тебя где-то справа. Я просто стою и дрожу от неясно-тоскливого ощущения счастья, солнца в пыльных занавесках, от запаха гостиницы вместе со всеми ее гостями и оттого, что ты у окна, и я не вижу, но чувствую тебя спиной, плечами, затылком. Предчувствие ломит тело… Ты помогаешь мне снять пальто…
Вы не похожи… совсем не похожи…
Нервно дернулась из перчатки моя рука и заметалась в поисках твоей. Задумчиво и осторожно вылезла из кармана, толкнула брата и подхватила мою, падающую, твоя рука. Перрон качнулся и исчез, люди растеклись лужами у нас под ногами и зазвенела тишина; твои глаза вздрогнули в моих и ты стал особенным… Брат все понял… единственный, кто знал, что будет… брат.
…Восемнадцать… девятнадцать… двадцать – ты не видел меня – с освещенной сцены не видно, кто страдает в темном зале. Я держала рукой щемящее сердце: танец – это маленькая жизнь со своей маленькой, но настоящей смертью. Ты умирал под последние звуки блюза… Ты умирал, а мне было больно… Мне было так больно, что моя боль стала продолжением твоего блюза. Ты двигался в луче прожектора, искал меня, а я уже была с тобой, тобой, в тебе – ты не заметил, как я вошла в твой танец – тогда ты еще не понимал, что ты не падаешь, потому что это я держу тебя…
Какие вы разные… совершенно разные…
Я провела ладонью по твоей щеке… родная… я помню ее из прошлой жизни, из снов, из мечты и из музыки, которая звучала ночами сквозь слезы и сигаретный дым Невского… Питер… помню. Не забыть.
Мой сон… Ты коснулся моего плеча и вместе со мной разбудил нежность… Ты сказал, что знаешь теперь, что такое любовь… наивный… Отогревая друг друга, мы снова начинали верить и заново учились доверять…
Брат сел на краешек кровати. Он был счастлив. За нас.
…Двадцать восемь… двадцать девять… тридцать – нам показалось, что не было счастья, была только жалость… Нет! Не жалость! Ведь вовсе не жалость! Это обоим нам нужная малость… А ты уверен, что знаешь, что такое любовь… Возможно… но это - не про нас.
Он не такой как ты… Он – брат…
Я не отвечаю на звонки. Зачем? Голос не заменит взгляда или чуть заметного движения губ… Интонация и слова не смогут передать слезы души…
Каплей по вагонному стеклу… Забери меня отсюда!!! Прости… Я не хочу этого. И ты не хочешь, я знаю… Пережить, пересуществовать хотя бы день… Хотя бы день суметь жить в пустоте, в темноте, в холоде… Хотя бы день. Без тебя.
…Тридцать восемь… тридцать девять… сорок – не получается. Ничего не выходит. Нет вдохновения. Нет тебя. Люди плачут под мою новую музыку, ее слушают – не слыша, под нее не танцуют – не решаются… Ее дарят в ладонях любимым… Мой саксофон рвется в окно, но окна нет – там стена… Боль.
Он другой… Ему не больно.
Мы стояли в темном зале, твой брат держал меня за руку и пытался понять… Не смог.
Я плохо помню свои прошлые жизни – обрывки и сны… Танец. Скрипка и две трубы – концерт для осколков сердца, обрывков души и одного зрителя… Сцена не предает, она не позволяет лгать, она помнит… Я танцевала свою жизнь, свою боль, свои слезы, которых никогда не будет, свою потерю и все свое прожитое счастье…
Он взял меня на руки, он что-то говорил… Мне было все равно. Ему не больно. Он другой.
…Сорок восемь… сорок девять… пятьдесят…
Пустота… Свобода.
Алеся Березнюк
зима, 2002г.
| |
 |
| |
| Наш партнер - Сайт о высотных зданиях Москвы и Нью-Йорка. Старые и новые небоскребы. История, фотографии, архитекторы. |
|
