Станислав Золотцев. Подвижница (штрихи к портрету Е.Н.Морозкиной).
...Есть в нашем языке слово, трудно поддающееся переводу на другие наречия. Это - подвижник. Слово, вобравшее в себя многое как из отечественной истории, так и из особенностей нашей национальной натуры. Подвижником на Руси звали и страстотерпца, всю жизнь шедшего «против течения» ради осуществления своего «верую», и оставшегося безвестным сельского учителя, который воспитал в глуши не одно поколение детей, и садовника, растившего сад на болоте или на камнях и знавшего, что плоды сада достанутся лишь его потомкам. Подвижник - человек, одержимый единой целью служить не временному и суетному, а высшему смыслу бытия, и никакие тернии судьбы, лишения и испытания не могут заставить его свернуть со своей стези...
Елена Николаевна Морозкина была подвижницей. Во всём она была ею. Во всех делах и деяниях, которыми она занималась в течение своей немалой и многотрудной жизни. Многотрудной - не только числом трудностей, горестей и утрат (хотя и в этом смысле тоже), но прежде всего - числом трудов. Многогранность её творческой личности просто потрясает. Учёный, историк отечественного зодчества, архитектор, реставратор. Художница... Поэтесса милостью Божией. И во всём - подвижница.
Даже если б только одно в своей жизни сделала Елена Николаевна - спасла одну из самых заповедных святынь православного благочестия на Псковщине, Крыпецкий монастырь, - и тогда она стала б достойна этого титула (особенно в глазах тех, кому ведомо, какие громы-молнии гремели над её головою тогда, в «атеистические времена»). Но Морозкиной были либо спасены от разрушения, либо реставрированы, или, по крайней мере, «паспортизированы», запечатлены пером архитектора-историка для восстановления в лучшие времена, словом, сохранены от забвения и уничтожения множество храмов, дворцов, особняков, памятников церковной и светской архитектуры - причём не только на псковской земле, но и в Новгороде Великом, и в её родном Смоленске, и в других краях России...
Об этой стороне жизнедеятельности Е.Н. Морозкиной рассказывает нам только что вышедшая - заветная, много лет ожидавшая выхода - первая посмертная её книга, «Довмонтов город. Кром. Псков». Но самым наилучшим образом в приложении к этой книге рассказывают о своей «маме Лене» (да, именно так они её звали) те, кого подвижница вырастила своими последователями - бывшие её студенты по Архитектурному институту. Люди, которых она в течение многих лет буквально «заряжала» своей истовой любовью к русскому зодчеству, к отечественной истории, к культуре России в целом, красоте нашей земли - к Отечеству. Завет "Художник, воспитай ученика" Морозкина выполнила самой полной мерой. Многие из бывших её студентов сами уже стали ведущими Мастерами своего искусства (но это - не единственное их благодарение своей наставнице: именно они помогли ей в издании последних её прижизненных книг, они издали и посмертную...) Будь Елена Николаевна иной по натуре своей - не стала бы солдатом Великой Отечественной войны. Именно воином - не медсестрой, не санитаркой даже, что тоже было бы достойно, но - «пушкарём», рядовым в женском артиллерийском подразделении. Тягчайший ратный труд даже для крепких мужчин -он осилен был юной русской девушкой!
...Но будь она иной - не была бы поэтом. А поэтом она тоже была во всём. Всё, чем она занималась в жизни своей, становилось поэзией. Особенно это стало очевидно в псковский, последний период её судьбы, когда наш город «перевесил» для Морозкиной - учёного, реставратора и искусствоведа все иные края Руси, родные ей или исхоженные ею. Она стала настоящей «скобарихой» в 70-е годы, исследуя и возрождая жемчужины древнерусского зодчества в нашем краю. Псков и Псковщина стали для неё и главным источником поэтического вдохновения (вышедшая в Москве в 1999 году большая книга избранного «Осенняя песня» наполовину состоит из псковских по тематике стихов, а название книжки, появившейся буквально за несколько дней до смерти автора - «Святогорье» - говорит само за себя).
...И с высоты многовековой
Собор в сияньи облаков,
И эту пыльную подкову
На счастье подарил мне Псков.
На счастье... Трудно сказать (да и можно ли давать определения в таких случаях), счастьем ли в полном смысле этого слова обернулись для Елены Морозкиной встреча, а затем и житейский союз с Игорем Григорьевым, поэтом большой природной силы, фронтовиком с трагической судьбой, человеком непростого, а порой и тяжёлого характера... Одно очевидно: эти два поэта, каждый из которых к моменту их встречи был уже немолод и имел за плечами свой немалый груз «сердца горестных замет», очень многое дали друг другу. Двадцать лет их совместной жизни стали ещё одной гранью подвижничества Елены Морозкиной. Без преувеличения можно сказать: Игорь Николаевич просто не прожил бы этих двух десятилетий, не будь с ним рядом Елена Николаевна...
«Оставайся там, где был. Оставайся тем, что есть. Сократи свой скорбный пыл, Сбереги свой ум и честь», - вот одно из женски-мудрых «увещеваний», с которыми она обращалась к своему мужу, до старости остававшемуся неуёмно-жёстким, не приемлющим компромиссов. Потому и был И. Григорьев не по нраву ряду власть имущих Пскова и области, в том числе и чиновникам от литературы. Вот и Морозкина - как поэтесса - оказалась в том же самом положении. Музейщики и реставраторы её очень высоко ценили, многие просто боготворили, но путь в цех профессиональных литераторов был ей надолго заказан.
...Когда в начале 1997 года на заседании Приёмной Коллегии Союза писателей утверждали приём в СП Морозкиной, многие «мэтры», потрясённые глубиной и многогранностью её творческого мира, задавали автору этих заметок (как руководителю псковского отделения СП) возмущённый вопрос: почему её столь долго не принимали в Союз. Я не стал ссылаться ни на неразумных предшественников моих, ни на глупые пункты прежних писательских уставов, предпочел ответить так: «Потому, что Морозкина во всём - истинная русская поэтесса!» Многоопытные коллеги всё поняли... С другой стороны, её несуетная творческая жизнь в Пскове стала плодотворнейшим временем для поэтессы. Наставничество И.Григорьева, поэта высокого вкуса и большой строгости, принесло ей немалую пользу. В творениях Морозкиной стала сквозь стихийно-взвихренный прежний почерк проступать словесно-образная «чеканка», столь необходимая с любителями поэзии на равных. К 90-м годам Елена Николаевна пришла в полной зрелости своего недюжинного художественного дара.
Услышь меня, Господь!
Дай бодрости и силы.
Чтоб видеть земь и водь.
И дальние огни.
Услышь меня, Господь!
Спаси мою Россию!
И стать её, и плоть,
И душу сохрани.
Это - одно из последних поэтических молений подвижницы... Да, лишь в последнее десятилетие её жизни стали выходить в свет полнокровные книги её стихов. Да, её поэтическая судьба сложилась очень тернисто и к зениту своему пришла в годы, когда подлинная русская словесность в России оказалась, по существу, «в загоне». Но именно поэтому верится: по мере возрождения страны будет утверждаться в душах и умах ценителей отечественной поэзии это имя - Елена Морозкина...
А нам, псковичам, остаётся хранить светлую память о ней и гордиться, что она была нашей землячкой.
| |
 |
| |
| Наш партнер - my-anime-music.com - музыка из популярных аниме, эндинг. Любимые музыкальные композиции из аниме можно послушать и скачать. |
|
