Из цикла "Бестолковый типикон Севы Рожнятовского"
Для чего живут поэты и поэзия при этом? —
чтоб стоять посреди лужи и глядеть на дырку в небе.
Воздух пахнет червяками и запрошлогодним снегом,
а ручей бежит с-под палки, весь из бельевых прищепок.
Языку по вкусу рифма, хоть банальна, но про лето, —
в древних стенах новый город скачет с детскою скакалкой,
кубарем туман, и солнце сквозь подброшено монетой,
о, весна и школьный ужас, о тщета! — зла — человекам.
* * *
Куриными лапками ходит береза,
где сосны хвостами павлинов метут,
коньками фигурными ездят ракиты,
ивы ракеты, шутихи про имя.
Не все подобрались, не все еще тут.
Но вербные тапочки с детства бегут,
турецкие туфли с бубенчиком, чьи вы?
Чьи ножки по досточке в небо идут?
* * *
Вот этот сумрак и синий мел
в ладье покойницкой уже имел.
Глаза набрякли, давят виски,
снег перечиркан, потом ни зги.
Сырой и тайный в грудь ветерок,
и вечно знание, и одинок.
На междуречье ночи и дня
опять личина знает меня.
* * *
Когда осмотришь взором Бога:
сугробы, облаками — вниз,
что оседают тихим вздохом,
и пены корочкою разошлись.
Еще не вскрикнули морены,
и горы вверх не обнялись,
герои мифа разбрелись, —
следы в сугроб обыкновенны.
* * *
Руина, на руине куст —
в сугробе наверху, гостеприимен.
О, время — ты опять не виновато,
что человеку этот угол пуст.
И кладка чудится зеленоватой,
где розовый, заместо неба, иней —
к заснеженной руине под уклон.
И куст смеркается, зарей не опален.
* * *
Гнездовья мысли, колтуны —
древесное сознанье косно.
Вздохни, что разум перенес
унылую округу сносно.
В галчиных счётах несть числа,
и слух костяшками отщелкнут.
Безличный свет, из неба сточный,
пустые ветки расчесал.
* * *
Ну, трещи, трещи, река —
ну, дави, дави, мороз!
Все окрестные дымы
друг от друга тянут врозь, —
чьей рукой разведены?
В нас играть кому не лень! —
восклицает царь Давид, —
в Русь бежит, и убелен.
* * *
Я лежал под капельницей неба,
там юнела из меня ракита, —
клювиками в стороны блестела,
тишина была — почти ракета.
Птиц не слышно: христоцеловались,
в ледобег шипела пеной роза,
штукатуркой церкви распушались, —
вербочками цельны и венозны.
Из последней силы я старался
кулачишком сердца на: Воскресе! —
крашеное шелухою лука,
скорлупой оно цеплялось: здесь я!
О, Хозяйка неба, — шелухи
припаси же мне, егда разлука...
***
ПЬЮ ДОЛЬЧЕ
РЕК ВИЕМ: ПОДНИМИТЕ МНЕ ВЕКИ
Откроешь старую книжку в ней детство и небытие
Посмотришь ли в небо там нету пыли а одно бытие псалма
Зароешь в землю кого-то потом видишь сады и парки
Услышишь ли музыку там юность в арпеджио бедно
Попробуешь запахи яблока, откусишь и думаешь вкусно
невкусно и выплюнешь
и что за экзамен не знаем и письменно или устно
каждому включены сроки, как видишь, и все должны
НЕДЕЛЯ ВАЙИ
Ритм восьми ног
тяга двадцати четырех сандалий
тон голубого неба
и зеленая в листьях пальмы стена
города позолотившего арку
о вышний город Иерушалайм
в который входило въезжало Слово
продвигалось к центру во Храм
Знание в хрупком телесном
Осанна!
новое с вышних
Отныне и каждому
За всех за нас Боже
ИЗ ЦИКЛА «CONCERTO GROSSO»
* * *
PIU DOLCE
Во поле брачная Даная
береза мелко золотая
облита солнечным дождем
столь целомудренно нагая
мы издали чуть обождем
Так сладостно она потом
потянет ветви обнимая
монетки падают дождем
все на постель не упадая
во поле
Радостна вдвоем
одна и снежная стволом
уверенно чуть помогая
лучом исполнена Даная
во поле брачная
* * *
BRILLIANTE
Во поле брачная Даная
береза мелко золотая
монетки падают дождем
все на постель не упадая
береза мелко золотая
и нежно белая стволом
все на постель не упадая
мы издали чуть обождем
и нежно белая стволом
уверенно чуть помогая
мы издали чуть обождем
столь целомудренно нагая
и радостна одна вдвоем
во поле брачная Даная
монетки падают дождем
* * *
PRESTO
Ну ты же видишь как печально
как холодно на белом свете
пожалуйста заварим чаю
из летней из цветной травы
И снова как бы не заметим
за занавескою венчальной
что сами до конца случайны
и все рифмуемся в гробы
Но влажный и тревожный ветер
вновь зеркалом означил тайну
так весело совсем отчаянно
жизнь вьется дымом из трубы
И жемчуг из тумана светел
где черная земля встречает
волнообразным колыханьем
воздав печалью за труды
Достойное цевье Лепажа,
взгляд удлиняет влажный ствол.
Бутон богатый шелковистый
в канале куполом взошел.
Он тяжелей смертельной пули -
бутон животного цветка,
снег ангела в тепло лазури
и золото от Божества.
Тычинка переносит память
в материки и океаны, -
над килем ростр - далёко плавать:
нерв Ионический спиральный. Портал застывшего фонтана,
и пестик в ступу сновидений.
Пищаль, мортира иль бомбарда,
в больших колесах двух имений.
На двух шарах вся карта мира,
на двух камнях - храмина Мужу.
Пещеристым из Альтамира
на скалах капилляры служат.
Почувствуй тяжесть пистолета,
взвесь невесомою ладонью.
И у прекрасного лафета
чуть задержи своей любовью.
Всеволод Рожнятовский
| |
 |
| |
| Наш партнер - Теодорычевы байки: рассказы, смешные и грустные. Этапы жизненного пути автора: хулиган, лабух, студент, электрик, киношник. |
|
